Онлайн версия № 100 5 июня 2014
Общественно-политическая газета – официальное издание. Содержит областные законы, постановления и распоряжения губернатора, правительства Московской области и Московской областной Думы. После публикации в газете документы вступают в силу.

Снится запах ленинградского хлеба

27 января блокадники, живущие в Подмосковье, отметят самую главную дату своей жизни

Около 2 тысяч жителей Подмосковья знают, что такое блокада Фото: Озерский / РИА Новости

Про 900 блокадных дней кромешного ада сегодня своим правнукам рассказывают дети войны. Те, кому родители отдавали свою пайку хлеба, а сами умирали от голода, кого находили потом полуживыми в пустых квартирах и отводили в детские дома. Маргарита Борисовна Щекачева из Сергиево-Посадского района – одна из них.
 

ПО СОСЕДСТВУ СО СМЕРТЬЮ
Когда началась война, маленькой ленинградке Рите было всего 3,5 года. Жили в доме с двором-колодцем, прямо над поликлиникой, где работала мама, а еще внизу была станция «Скорой помощи» и большой гараж. Следующей зимой она уже понимала, почему опустели в их голодном доме квартиры, куда подевались соседи – вместо машин в гараже высились штабелями окоченевшие тела. А однажды, когда они с мамой спускались по лестнице на улицу, девочка услышала душераздирающие крики, это умирающий на полу мужчина умолял жильцов о помощи, хватая за ноги всех, кто проходил.
– Однажды посреди ночи, – вспоминает Маргарита Борисовна, – мы проснулись от сильной тряски. Рядом с домом упала бомба, выбило все стекла. Зима. Как быть? Чтобы спастись от холода, занавесили окно одеялом, а на кровати укрыться нечем, всякий раз одетыми ложились спать. Ели в войну жмых, клей, крохотный кусочек хлеба на весь день нужно было растянуть…
Как-то тетя добыла картофельные очистки. Настоящее богатство! Это был и хлеб, и каша, и суп. Сладковато-гниловатое послевкусие помнится Маргарите Борисовне до сих пор.
Перед новым, 1944-м, годом мама, работавшая в то время в ремонтных мастерских морского флота, принесла длинную металлическую стружку с токарного станка, которая отливала всеми цветами радуги. Украшение повесили на гвоздики и веревки, поскольку елки не было.

РЖАНОЙ – ЛЮБОВЬ НА ВСЮ ЖИЗНЬ
Однажды маму с дочкой позвала знакомая к проходной хлебопекарни и вынесла для них тайком целую буханку горячего, сытно пахнущего хлеба. Маргарита помнит, как – нет, не положила мама в жадно протянутую ручонку кусок этого черного лакомства, а, напротив, кинулась прятать за пазуху свалившееся на их голодные рты счастье. Знакомая просила ни в коем случае не наедаться горячим хлебом, иначе грозит заворот кишок. И все-таки Маргарите достался  кусочек той душистой роскоши. Ей так хотелось поделиться своей радостью, что она, придя домой, принялась бегать по коммуналке и говорить соседям: «Нюхайте мой живот! Он хлебом пахнет!»
Бывшая блокадница и сейчас хлеб любит только черный. Обычный ржаной. «Я наголодалась на таком хлебе, – говорит, – привыкла к нему, и другой не нужен. Без хлеба я голодная. Ем его даже с кашей, и даже блины иногда с хлебом ем».
Первое время после войны снился, казалось, даже запах хлеба. «Сытые» сны стали мучить девочку, когда ее из-за голода одолела слепота.
– Я лежала в больничной палате, там было много детей. И вдруг слышу, кричат – крыса, мол, на подоконнике, а голодные крысы, бывало, нападали на человека. Общим шумом удалось изгнать кровожадную гостью. Может, и хорошо, что я не могла ее разглядеть, – не успела испугаться и запомнить.

УРОКИ ИСТОРИИ
В детский дом Маргарита попала в 9 лет, после смерти матери. Ее, ослабленную войной и блокадой, свалило двустороннее воспаление легких. Жили дружно. Хлеба стало вдоволь, воспитанники детдома в весе прибавили. О духовной пище там тоже не забывали – каждую неделю вывозили детей в театр. Лето проводили на даче в Комарово.
Сосны, воздух, море… Потихоньку набирались ребята сил и мирных впечатлений. Но пережитое, будто с корнем вырванная, недоигранная, недокормленная часть детства остается в сердце едва затянувшейся раной. Маргарита Борисовна и сейчас, если где-то услышит звук метронома, замирает, как замирали тогда перед репродуктором ленинградцы в ожидании сообщений с фронта.
Однажды завуч Маргарита Щекачева пришла на урок истории к старшеклассникам. И – сбежала из класса, едва сдерживая слезы. Не потому что темой урока оказалась блокада Ленинграда. Поразил ответ ученика, уверенного в том, что солдаты в битве за Северную столицу шли вперед потому, что назад ходу не давали за-
градотряды. «Разве в этом дело, – волнуется учитель.– Ленинград отстояли герои».
Если и нужно сегодня писать новый, единый учебник истории, то рецензентами в этом ответственном процессе должны стать ветераны Великой Отечественной и зрелые ученые, чтобы не правили историю такие вот мальчишки.
…Всякий раз январские морозы напоминают Маргарите Борисовне зимний выстывший Ленинград. В квартирах было чуть теплее, чем на улице, и дети сидели дома. В августе 1944-го уже чутко прислушивались к канонадам со стороны Выборга – это было спасительное наступление советских войск. Когда в 1945-м
повзрослевшей Маргарите пришла пора идти в школу, мама понесла первоклассницу на руках: единственная обувка – тапочки – не защищала от вечных ленинградских луж. Уже потом среди американских подарков ей достались ботинки из рыбьей кожи. А другой девочке – такая красивая белая шубка… Но Рите сказали – не завидуй, тапочки же надо заменить. 
Начиналась совсем другая жизнь… В ней 27 января – День полного освобождения Ленинграда от блокады станет главным праздником людей, переживших 900 дней ада.
 

Факт
Самый низкий размер продовольственного пайка в блокадном Ленинграде держался  с 20 ноября по 25 декабря 1941 года.
Рабочим – 250 г хлеба в сутки;
служащим, иждивенцам и детям до 12 лет – по 125 г;
личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии – 300 г;
войскам первой линии – 500 г.
При этом до 50% хлеба составляли практически несъедобные примеси, добавлявшиеся вместо муки.




 

№ 10 от
Галина Ратавнина enp@oblnews.ru