Онлайн версия № 100 5 июня 2014
Общественно-политическая газета – официальное издание. Содержит областные законы, постановления и распоряжения губернатора, правительства Московской области и Московской областной Думы. После публикации в газете документы вступают в силу.

Шевёлкино. Пять колодцев

Здешняя вода всегда славилась на всю округу. Вот сгодилась и в наше время водопроводов
 

На станции Чкаловская в вагон электрички вошли двое военных, сели у окна. Один углубился в лабиринты кроссворда, другой раскрыл газету «Время» Щёлковского района. Вскоре у них завязался разговор. «Какая интересная новость в заметке «Спрос на колодцы»!» - воскликнул майор.
И зазвучала она под перестук колёс: «В советское время колодцы на уровне государственных структур считались пережитком прошлого, и стояла задача заменить их центральным водоснабжением. Однако пришло другое время,
и огромные затраты на прокладку водопроводов изменили эту точку зрения. В последние два десятилетия стал расти спрос на колодцы, особенно в сельской местности. Так, в сельском поселении Медвежье-Озёрское, чтобы обеспечить местных жителей качественной питьевой водой, почти ежегодно копают новые общественные колодцы, их сейчас в муниципалитете около тридцати. Два из них вырыли нынешним летом в деревне Шевёлкино. Одновременно в той же деревне отремонтированы два колодца».

Шевёлкино колодцы теснят водопровод, так как затраты на его прокладку огромны? Чудно! Да она в 12 километрах от урбанизированной Москвы, и что, – возвращаются теперь стариканы - дедовские журавлиные? Интересный, но голый факт сообщила газета. Любопытно: а что за ним? Почему вдруг эта деревня воскресила «пережитки прошлого»? - резонно рассудил подполковник.
Тут и гражданская бабуля подключилась к разговору:
- В советское время колодцы считались пережитком прошлого? Такую чушь мог написать только юный горожанин, который слышал звон, да не знает, где он.
И поведала, что в её родном селе за Ногинском, теперь уже бывшем, водопровода долго не было, так народ «бомбил» письмами и телеграммами Москву, чтобы поскорее избавили от «пережитков прошлого». И когда, наконец, пришла вода в дома, люди при встрече с земляками, в письмах им только и делились, что этой радостью великой: не надо идти «за тридевять земель» к колодцу и в зной, и в снегопад, и в гололёд.
- В родной деревне Пуриха, что на высоком берегу Яхромы, под Дмитровом, колодец был далековато, в низине. Бывало, донесёшь вёдра на коромысле до дома, а на горке наледь, поскользнулся и - бах... Иди опять по воду.

Романтично колодец воспринимает только тот, кто привычно открывает поутру кран с холодной и горячей, умывается, – заговорил седовласый мужчина, которого его сосед называл Валентином Устиновичем. – Теперь у меня дом в Кишкине, рядом с Шевёлкино, хотите - верьте, хотите - нет, о водопроводе люди мечтают и поныне. Морока это: идти с вёдрами добывать ключевую.
Перед выходом из электрички я попросил у служивого газету «Время» и он, удивлённый, вручил её мне: «Что, родом из Шевёлкино? Про вашу деревню тут написано?» Вырезанную заметку «Спрос на колодцы» я, вернувшись домой, положил в папку с надписью «Темы».
Шло время, а тот разговор в электричке о живой воде не забывался. Разбередил он мне душу, навеял светлые, радужные воспоминания. Мой родной колодец в курском селе Репец был у слияния рек Оскол и Камышевка. Скорее родник, чем колодец. Положил пращур три венца сруба над ключом – и стал он поить людей. Вода совсем близко темнела. Чуть-чуть нагнёшься, опустишь цинковое ведро, с которым пришёл (общего, как надо бы, никогда не было), и вот уже оно полным-полно. Прохожие черпали ключевую сложенными ладонями или свёрнутыми широкими листьями лопуха, капусты.
Было у колодца имя: Чурилин. Говорят, мужик с таким прозвищем опустил в родничок венцы сруба, и народ стал поминать его добрым словом. Полсела брало из Чурилиного воду. Случалось, в одной хате под соломенной крышей густо, у другого – пусто, но у всех была распрекрасная водица. Всех равняла. «Ах, хороша!» - восхищались и зажиточные, и бедняки, местные, и особенно пришлые.
Все, кто вырос в Репце, помнят вкус родной воды. На журналистских дорогах за полвека встречал не раз земляков своих. Все спрашивали, зная, что я частенько наведываюсь в отчее село, жив ли Чурилин колодец? И, видел я, светлели их лица после моего ответа: «Жив!» Умер в конце семидесятых прошлого века, когда на околице поставили водонапорную башню, проложили по улице трубы. Сруб осиротевшего родника быстро истлел, дно заилилось, ивовый подлесок разросся так, что не видно стало в траве-мураве родничка.
Как-то, открыв папку с темами, перечитал заметку «Спрос на колодцы» в райгазете «Время». Представил, как люди с ведёрками идут к «пережиткам прошлого». Память позвала в Шевёлкино. Поеду, думаю, попью водицы из новых колодцев, помяну добрым словом деда Чурилу. Разделю с обитателями деревни радость, да что там – счастье! – возвращения колодцев, расскажу читателям об этом празднике. Как же: вот она, живая вода, пей на здоровье!
В последний раз пил её из родника, у которого женское имя: Верин. Называют его так благодарные люди в честь Веры Сергеевны Шевелёвой (фамилия её, как видим, созвучна имени деревни – Шевёлкино). Бывший геолог, став пенсионеркой, вернулась в Москву. После жизни на природе, в Сибири, огромный мегаполис показался ей сущим адом: шум, гам, сильная загазованность, людская суета. И вода с хлоркой... И потому сразу же обменяла квартиру в столице на жильё в пятиэтажке в посёлке Рыбное Дмитровского района. Узнала, что рядом, в лесу был когда-то Тройняшный родник с деревянной часовенкой. Нашла это место. Потратила на возрождение ключа все свои сбережения: на бетонные кольца, на бетонную же лестницу к нему, на укрепление склона оврага... И 28 августа 1998 года тихо запела вода.
С тех пор в выходные дни на обочине шоссе у Рыбного вырастает длинная очередь автомобилей. Их владельцы – чаще всего москвичи-дачники, захватив канистры, полиэтиленовые бутыли и алюминиевые фляги, устремляются к Вериному роднику.
- Отчего в последнее время произошёл сильный всплеск заболеваний, связанных с отложением в организме человека солей? Всё оттого, что перестали люди пить, как предки, сырую воду. Пить постоянно, изо дня в день! Сырую – живую. При кипячении она теряет натуральную форму жидкостного кристалла и становится мёртвой, изобилует шлаками – они штурмуют почки, кости... Недаром на всех знаменитых курортах мира лечат именно живой водицей, - агитировала меня пить только такую Вера Сергеевна.
В общем, добрая весть о новых колодцах в Шевёлкино, что называется, запала мне в душу. Позвала в дорогу. Признаться, перед встречей с главой администрации сельского поселения Медвежье-Озёрское Щёлковского района, куда входит эта деревня, меня одолевало сомнение: как расценит цель моего приезда Владимир Канахин? Он – человек бывалый, мужественный (полковник милиции в отставке), крепкий хозяйственник, у которого забот полон рот, а тут корреспондент явился с намерением сложить гимн ключевой воде. А Владимир Николаевич, узнав, что завлекла меня в эти края заметка в газете, радостно улыбнулся, с видимой усладой заговорил о живой воде:
- У меня на даче, как и у многих, есть водопровод. Но водицу на чай, как и многие, беру в роднике или колодце. Не текла по трубам – ключевая, чистейшая – живая!
Подаю собеседнику газету с заметкой «Спрос на колодцы». Улыбка на лице Владимира Николаевича на мгновенье погасла, но тут же вспыхнула вновь:
- Не судите строго своего коллегу из «Времени»! Вспомните анекдот про журналиста: это человек, который знает всё, но... не точно. Да, 32 колодца в десяти наших деревнях. А новых вырыли на средства бюджета, потратив 104 тысячи, лишь два – в Шевёлкино. И третий привели в божеский вид.
Я опять про своё – мол, представляю, какой праздник был в Шевёлкино, когда в июльский зной нежданно-негаданно подняли из тёмной глуби колодца ведёрко ключевой. Её воспевали многие поэты. Иван Бунин, Анна Ахматова, Павел Антокольский... И Владимир Цыбин: «И заглянуть туда охота мне,/ Где чёрная звезда лежит на дне». Пили и радовались: «Ах, хороша родимая!»
- У вас, погляжу, как писал поэт, «малолетней души удивленье не пропало со зрелостью лет». Поезжайте в Шевёлкино. Но, думаю, там вас ждёт разочарование: ничего поэтичного в появлении двух колодцев нет, – сказал, словно обдал холодной водой, глава поселения. - Не думаю, что люди будут петь хвалу им, восторгаться, что вернулись всем на радость, на счастье. Нужда заставила нас выкопать их. Деревенские не хуже горожан ценят блага цивилизации. Привыкли, чтоб кран с водой был на кухне. Идти старушке с больными ногами, дедуле с повышенным давлением по воду даже за сто метров – какая радость? И ещё: была вода вольная, море разливанное, а пришла беда: радуйся и ведёрку с ключевой.
Но прежде чем проводить меня в Шевёлкино, Владимир Николаевич показал фильм о своём округе: история и современность. Оказалось, есть в нём и родословная деревни, куда мне предстояло ехать.
Первое упоминание о селении историки обнаружили в документах начала XVII века. Оно входило в обширные владения сподвижника Петра Великого князя Александра Меншикова. Когда он впал в немилость, деревня сначала отошла в государственную казну, а потом «пошла по рукам». После отмены крепостного права землю выкупила сельская община. Перепись 1927-го зафиксировала: в Шевёлкино 222 едока, 279 га сельхозугодий.
- Ныне в ней 45 дворов, столько же постоянных жителей. Дачная деревня: летом население увеличивается раз в десять, - отметил глава сельского округа.
Речка Шаловка приглянулась первым здешним поселенцам. Рос их род – вставали по обе стороны широкой улицы дома. И следом появлялись колодцы.
- Шевёлкино славилось в округе своей водицей. Особенно пришлась по вкусу из колодца, что стоял рядом с домом Владимира и Галины Косаревых, - говорит местный житель Анатолий Лобанов.
В середине 70-х прошлого века районная власть выделила в местном совхозе «Красный луч» участок земли под базу столичного НИИ «Альтаир». Тот, когда обустроился, в знак благодарности взял на работу жителей деревни и провёл от своей скважины по улице водопровод.
- Трубы лежат в земле вечные – пластиковые! – гордятся мои собеседники.
Люди провели воду в дома и догнали они по степени благоустройства столичные. На колодцы стали смотреть свысока. Разве что если кто-нибудь из сынов или дочерей этой земли приедет на побывку, так обязательно сходит по веками натоптанным тропинкам к поильцу многих поколений. Попьёт ключевой прямо из ведёрка, принесёт на чай, варево.
Но с годами стали зарастать стёжки-дорожки к косаревскому. Всё реже и реже звенела его цепь и проржавевшее ведро. Никто источник уже не обихаживал, не чистил. И настал чёрный день: достал отпускник, истосковавшийся по родимой водице, ведро, нагнулся к нему и... отвернул лицо в сторону. Затхлая, болотная. И мутная. Словом, мёртвая. Оказавшись вот у такого колодца, Владимир Солоухин вывел и облёк в стихи «великий жизненный закон»:
Кто доброй влагою налит,
Тот жив, пока народ поит.
И поэт Николай Глазков подтверждает суть того закона:
Что может быть несчастнее колодца,
Который превращается в болотце?
Его воды никто не почерпнёт.
Когда сгнившие зонт с воротом, возвышавшиеся над срубом, рухнули в глубинную темень, люди сочли за благо засыпать «яму» землёй – чтоб кто-нибудь ненароком не угодил в неё. И вот уж во всей деревне живы лишь три источника (один из них – журавель на ходулях, держит в клюве, как лягушку, ведёрко). Позабыли завет пращуров: не засыпай колодца – воды попить придётся...
В начале 90-х «Альтаир» ушёл в небытие. И стала его база в Шевёлкино переходить из рук в руки. Скважина 30 лет исправно служила людям, а в январе 2010 года вышла из строя. Перестала поить народ. Специалисты вынесли ей суровый приговор: восстановить сложно, ибо вся проржавела, надо бурить новую.
- Легко сказать: «Надо бурить новую». На деле требуется уйма согласований. «Потерпите!» - попросил я жителей деревни, - рассказывает Владимир Канахин.
Зимой три колодца и скважины у некоторых домов вполне обеспечивали Шевёлкино ключевой. А весной, когда закипает работа на огородах, а они здесь большие - по 30 соток, воды на всех стало не хватать. Да тут ещё гастарбайтеры из коттеджных посёлков, окруживших деревню, повадились ни свет, ни заря черпать накопившуюся за ночь влагу, чтобы опередить местных. Придёт человек по воду, а ведро падет на пустое дно.
Народ занервничал: была вольная вода, да иссякла. Три колодца не могут всех напоить. И решила местная администрация вернуться к «пережиткам прошлого». В июле нынешнего года вырыли один колодец, в августе второй. Третий, старый, почистили. Некоторые жители, заплатив по 30 тысяч рублей, пробурили личные скважины. Другие взялись искать водяные жилы на огородах. Иные только деньги выбросили на ветер: не напали на жилу, а росой, известно, колодец не наполнишь.
- Этот вот, новенький, у двора Костровых, с дощатым домиком с двускатной крышей над верхним кольцом, рыть начали близ того, где был знаменитый старый с необычайно вкусной водицей. Строители угадали – попали не то что на жилу – на подземную реку. Говорят, черпать и не вычерпать до дна. И хороша, как и та, что прадеды наши пили, - говорит коренной житель деревни Виктор Ветров.
Когда по вечным трубам опять потечёт вода? Пессимисты утверждают: в конце будущего года, оптимисты – что весной. Владимир Канахин сказал корреспонденту:
- За зиму закончим оформление документации, изготовим проект скважины. В бюджет 2012-го заложены необходимые средства – миллион рублей. Весной подрядчик начнёт стройку.
А дотоле будут Шевёлкино поить пять колодцев, один из которых – журавель. А что потом? Да что гадать, если в веках проверен «великий жизненный закон»: колодец жив, пока народ поит.
 

№ 202 от
Юрий МАХРИН Фото автора